Ее мать настороженно посмотрела на дочь, и та потупила глаза, понимая, что допустила ошибку. Теперь Селия будет думать, что ее дочь что-то замышляет. Не нужно было говорить таким многозначительным тоном и так насмешливо. Она была искренне рада, что ее мать чувствует себя счастливой, и ей очень не хотелось испортить этот праздник.

— Когда, вы приехали, мы с Яном беседовали на очень интересную тему, — сказала она с весьма серьезным выражением лица.

— Да, — подтвердил Ян и добавил после небольшой паузы:

— Мы обсуждали чрезвычайно важный вопрос о том, как сознание человека должно руководить его поступками.

— О! — воскликнула Шей, вызывающе приподнимая подбородок и поворачиваясь к нему. — С моим сознанием все в полном порядке. И с моими поступками тоже.

— Тогда, может, стоит обсудить твои моральные принципы?

— Ян… — попытался вмешаться Джон Дуглас.

— О дорогая! — воскликнула Селия. — А я так надеялась…

— Мои моральные принципы вполне нормальны и современны, — парировала Шей, запрокидывая голову, чтобы видеть глаза Яна.

— Ты не смогла мне этого доказать.

— А я ничего и никому не обязана доказывать, — яростно выпалила Шей, не обращая внимания на попытки матери успокоить ее. — Я никогда не доверяла таким узколобым, ограниченным и самодовольным педантам, как ты. — Ее грудь бурно вздымалась, когда она выкрикивала наполненные гневом слова. — Извините меня, — сказала она, направляясь к двери. — Мне нужно принять душ и переодеться к ужину.

Шей взбежала вверх по лестнице, вошла в ванную и включила такую холодную воду, какую только могла выдержать. Но вместо долгожданного успокоения холодный душ лишь усилил приступ охватившего ее гнева.

— Какой дикарь, — пробормотала она, надевая короткую юбку и блузку свободного покроя. Мягкая и тонкая ткань блузки приятно щекотала тело и не скрывала округлые формы груди. Шей собрала волосы в пучок и завязала их на макушке. При этом несколько локонов остались свободными, что придавало особое очарование ее лицу.