— Единственное, чем ты можешь помочь мне в данный момент, так это подняться наверх и надеть бюстгальтер, — проворчала она, все еще стоя у плиты. В своем ярком фартуке она совсем не походила на строгую и требовательную мать, к образу которой привыкла Шей.

— Зачем? — удивленно спросила Шей и подошла к большому подносу, чтобы попробовать оливки.

Селия долго искала нужные слова:

— Затем… Затем, что я прекрасно вижу твои.., твои.., капли росы.

Шей чуть было не подавилась оливкой, а поняв, что имела в виду мать, рассмеялась. Она и представить себе не могла, что существует такой образ.

— Капли росы? — переспросила она, вытаращив на мать глаза. — Это называется соски. Соски. Пора бы уже знать это. У каждой женщины со времен Евы есть соски на груди. Это своеобразная часть женской анатомии. Их создал Господь Бог, мама, и совершенно бессмысленно стесняться этого.

— Но и не стоит открыто демонстрировать их, — сердито сказала Селия и снова тяжело вздохнула. Она в очередной раз подумала, что в поведении дочери проявляется ее всепобеждающий прагматизм. — Что подумают о тебе Джон и Ян?

Веселая улыбка исчезла с лица Шей, и она нахмурилась. Подойдя к окну, она смотрела на свежую зелень, но ее уже так не радовал удивительно красивый ландшафт. Сама того не желая, мать обезоружила ее самым эффективным способом. Она напомнила ей о том внутреннем конфликте, который всегда раздирал душу Шей на части. Она долго пыталась примирить себя с собой, но из этого ничего не вышло. За всю свою жизнь она так и не сделала ничего такого, что могло бы заставить близких гордиться ею.

— Ты стыдишься меня, мама? — спросила она тихим голосом.

— О, Шей! Конечно же, нет, дорогая! — воскликнула Селия с нескрываемым сожалением. Она быстро подошла к дочери и обняла ее за талию. — Это все из-за того, что я хочу весело провести этот уик-энд. Я хочу, чтобы у нас все было спокойно и хорошо. Понимаешь? Я не хочу, чтобы мы все испытывали ненужное напряжение. У тебя уже была стычка с Яном. Кстати, что между вами произошло?