— Ничего особенного, — уклончиво ответила Шей. — Мы просто не понравились друг другу. Это всего лишь неприязнь — глубокая, тотальная и неисправимая. — Шей не стала объяснять подробности случившегося, полагая это излишним.

— И ты, конечно, не считаешь себя виноватой. — Селия отошла от дочери и продолжила готовить ужин. — Когда же ты научишься вести себя? Шей, я всегда говорила твоему отцу, что он толкает тебя в пропасть своими собственными руками, когда позволяет тебе видеть и слышать все то, что ни одна порядочная молодая леди не должна видеть и слышать. Он был слишком свободным “в своих мыслях, и это передалось тебе.

— И я благодарю Бога за то, что так случилось, — сказала Шей, сдерживая себя. Ее голос прозвучал довольно резко, и она постаралась смягчить его, увидев страдальческое выражение на лице матери. — У нас сегодня будет чудесный ужин, мама. Твои цыплята просто превосходны, если мой нос не обманывает меня. — Она подхватила большой поднос и направилась в столовую. — Я постараюсь не опозорить тебя в глазах твоего мужа и своего сводного брата, — добавила она, выходя из кухни.

Селия по праву могла гордиться своим ужином. Все керамические и металлические приборы и предметы сияли так, что казалось, они были изготовлены из фарфора и серебра. В центре стола она поставила большую хрустальную вазу с огромным букетом живых весенних цветов. Что же касается самих блюд, то они были непревзойденными. В последние годы, когда она жила в одиночестве, никто не мог по достоинству оценить ее кулинарное мастерство. А такой талант у нее действительно был, и он полностью раскрылся сегодня вечером. Шей посмотрела на мать с гордой улыбкой.

Ужин начался после того, как Джон попросил Яна извиниться за все то, что произошло между ним и Шей. Если бы не этот Ян и его сердитый взгляд, то Шей насладилась бы отменным ужином. Джон был джентльменом в полном смысле слова. Он внимательно следил за разговором и часто вставлял фразы, которые резко меняли его направленность.